БЕЗУМИЕ

Фьодор Тютчев

превод: Димитър Горсов

БЕЗУМИЕ

Ей там, където с обгорялата
земя се слива сводът син,
безгрижно пак, сред дим и вялост,
безумието вбива клин.

Изпод лъчите нажежени,
прикрито в пясъци и прах,
взор стъклен в облаците вперва
като че дири нещо в тях.

Или в миг сепнато се вслушва
в пропукващата се земя,
с доволство тайно и бездушно
чело склонило в лумващ смях.

И му се струва все, че чува
води подземни как кипят,
как в свое люлчин сън тъгуват,
и бликват в ясния ни свят.

1830 г.

—————————–

***
Там, където изтъняват
планините в синя шир,
там, където Дунав славен
лее в здрач вълни безспир -

там, там, казват, в дните стари
в нощ, с лазур и благодат,
феи приказни играли,
под вода и над вода.

Месец бдял, вълни шумели
и от всеки скален рид
с рицарско достойнство бдели
замъци, с потаен вид.

И оттам с лъчи неземни
в древна кула, в самота,
буен огън, без да дремне
зорко ги следял в нощта.

И звездите непреклонни,
устремени в своя път,
гледали от небосвода,
без да спират да шептят.

В броня родова млад воин
слушал как в нощта от вън
идват звуците нестройни
като ек от тайнствен сън.

Щом сломен очи притварял,
странно тоя шум ехтял,
той молитви в страх повтарял
и отново зорко бдял…

Всичко свърши… Сврян си сгодно
в участта на този свят,
Дунаве… Днес параходи
твоите вълни браздят.

1835 г.

—————————–

***
Потокът се сниши и сглъхна,
под леден плащ се сгуши той.
И всеки цвят и звук издъхват
сред заскрежения покой.
Но изворът по-жив блести.
Сред ледената шир не може
студът свиреп да го смути-
той с глас мъртвилото тревожи….

Така в гръдта осиротяла,
сломена от житейски хлад,
угасва радостта и вяло
пулсира там животът млад.
Но под втвърдената кора
на битието и забравата
скрит извор блика, струи врат
и тайнствен шепот се долавя.

1836 г.

—————————–

***
Съзвучност в морските вълни
и ред в стихиите се крие,
и в звучни ивици се вие
камъшът - шепне и звъни…

Невъзмутим е този строй
на хармоничната природа
и само ние, с дух свободен,
ту се гневим, ту бдим в покой.

Защо е този стар раздор?
В каква ли общност той възниква,
та всяка мислеща тръстика
страни от мировия хор?

И все така - преди и днес -
без отговор кръжи в пустините
гласът, що вика от години
с отчаян и жесток протест.

1865 г.

—————————–

***
От този груб живот, бушувал тук,
от тази кръв, разлята по пръстта,
каква следа остана на света?
Две-три могили… И ни стон, ни звук!..

Растат днес два-три дъба върху тях
и вдигат клони смело и широко,
не знаят, впили корени дълбоко,
в чия ли памет ровят, в чий ли прах…

Без грижа е природата за нас,
нехае тя за нашите години,
като мираж под вечната й власт
животът ни неутешим ще мине.

Поредно рожбите си на света -
щом свършат битките им безполезни -
с един и същи поздрав среща тя
в безмерната си миротворна бездна.

17 август 1871 г.


БЕЗУМИЕ

Там, где с землёю обгорелой
Слился, как дым, небесный свод, -
Там в беззаботности весёлой
Безумье жалкое живёт.

Под раскалёнными лучами,
Зарывшись в пламенных песках,
Оно стеклянными очами
Чего-то ищет в облаках.

То вспрянет вдруг и, чутким ухом
Припав к растреснутой земле,
Чему-то внемлет жадным слухом
С довольством тайным на челе.

И мнит, что слышит струй кипенье,
Что слышит ток подземных вод,
И колыбельное их пенье,
И шумный из земли исход!..

1830

—————————–

***
Там, где горы, убегая,
В светлой тянутся дали,
Пресловутого Дуная
Льются вечные струи?.

Там-то, бают, в стары годы,
По лазуревым ночам,
Фей вилися хороводы
Под водой и по водам;

Месяц слушал, волны пели…
И, навесясь с гор крутых,
Замки рыцарей глядели
С сладким ужасом на них.

И лучами неземными,
Заключён и одинок,
Перемигивался с ними
С древней башни огонёк.

Звёзды в небе им внимали,
Проходя за строем строй,
И беседу продолжали
Тихомолком меж собой.

В панцирь дедовский закован,
Воин-сторож на стене
Слышал, тайно очарован,
Дальний гул, как бы во сне.

И, лишь дрёмой забывался,
Гул яснел и грохотал…
Он с молитвой просыпался
И дозор свой продолжал.

Всё прошло, всё взяли годы -
Поддался и ты судьбе,
О Дунай, и пароходы
Ныне рыщут по тебе…

<1835>

—————————–

***
Поток сгустился и тускнеет,
И прячется под твёрдым льдом,
И гаснет цвет и звук немеет
В оцепененье ледяном, -
Лишь жизнь бессмертную ключа
Сковать всесильный хлад не может:
Она всё льётся - и, журча,
Молчанье мёртвое тревожит.

Так и в груди осиротелой,
Убитой хладом бытия,
Не льётся юности весёлой,
Не блещет резвая струя, -
Но подо льдистою корой
Ещё есть жизнь, ещё есть ропот -
И внятно слышится порой
Ключа таинственного шёпот!

1836

—————————–

***
Певучесть есть в морских волнах,
Гармония в стихийных спорах,
И стройный мусикийский шорох
Струится в зыбких камышах.

Невозмутимый строй во всем,
Созвучье полное в природе, -
Лишь в нашей призрачной свободе
Разлад мы с нею сознаем.

Откуда, как разлад возник?
И отчего же в общем хоре
Душа не то поет, что море,
И ропщет мыслящий тростник?

И от земли до крайних звезд
Всё безответен и поныне
Глас вопиющего в пустыне,
Души отчаянной протест?

1865

—————————–

***
От жизни той, что бушевала здесь,
От крови той, что здесь рекой лилась,
Что уцелело, что дошло до нас?
Два-три кургана, видимых поднесь…

Да два-три дуба выросли на них,
Раскинувшись и широко и смело.
Красуются, шумят, - и нет им дела,
Чей прах, чью память роют корни их.

Природа знать не знает о былом,
Ей чужды наши призрачные годы,
И перед ней мы смутно сознаем
Себя самих - лишь грезою природы.

Поочередно всех своих детей,
Свершающих свой подвиг бесполезный,
Она равно приветствует своей
Всепоглощающей и миротворной бездной.

17 августа 1871