Владимир Коровин

превод: Тихомир Йорданов

СПОМЕНИТЕ НА БАТАЛЬОННИЯ КОМАНДИР

Гори, загива Сталинград.
Пристига ново попълнение
защитници от набор голобрад.
Приемам ги спокоен, без вълнение.

Ще влязат утре в първия си бой.
Не се ценят тук младите им мозъци -
сред тях Айнщайновците са безброй.
На мен ми трябваха Матросовци.

—————————–

***
Окичи се с ордени за празничния ден.
Те негова са чест, и гордост, слава.
Страната е зарадвана, макар хептен
да се е свила славната Държава.
Режимът рухна, но останаха греди
да пазим равновесие предвзето,
когато лъч от гаснещи звезди
те бодва право във сърцето.

—————————–

***
Цъфти, като бурята пролетна, люляк.
Фасади обветрени, целите в прах.
И сякаш заседнали кораби тука -
колички с дечица приспани във тях.

За тях екипажите много се трудят:
ту хленчат за мама, ту сладко си спят,
ту мърдат с краченца, и щом се събудят,
ръчички протягат към целия свят.

А там, зад морета, до днес ненамерени,
ги канят чудатости, сбрани на куб.
По курса там има стотици Америки,
в които не се е закотвял Колумб.

ВОСПОМИНАНИЕ КОМБАТА

Горит и гибнет Сталинград.
Держать пытается равнение
Шеренга худеньких ребят;
Я принимаю пополнение.

Им завтра в бой - плохая весть:
На жизнь здесь цены бросовы.
Средь них Эйнштейны, может, есть.
А мне нужны Матросовы…

—————————–

***
В день Победы надел он не все ордена,
А «всего лишь» два ордена Славы.
Веселится страна, хоть сегодня она -
Лишь осколок великой державы.
Вот и рухнул режим - недостроенный мост.
В новый мир приоткрытая дверца…
И тускнеют лучи уже редкостных звёзд,
Как осколки вонзаются в сердце.

—————————–

***
Бушует сирень в штормовой круговерти.
Как скалы, обветрен неброский фасад,
И, как каравеллы на внутреннем рейде,
Во дворике ясель коляски стоят.

На них экипажи загружены очень,
То хнычут порой в ожидании мам,
То сладко сопят, то о чём-то бормочут
И тянут ручонки к далеким мирам.

А там - океан и неведомый берег.
Для них уже новая светит заря.
И прямо по курсу десятки Америк -
Таких, где Колумб не бросал якоря.