НА ДАНТЕ ПРОСВЕТЛЕНИТЕ НАПЕВИ…

Надежда Лвова

превод: Димитър Горсов


ИЗ ЦИКЪЛА „AD MORTE”


***

….На Данте просветлените напеви,
и стонът на срама - томителен и девствен,
и всеки блян и мисъл в ежедневието
са сляти, и въпият в зов тържествен

към теб, Любов! Сънят щастлив на Ева,
Мадониният взор над хаоса безличен,
и образът мъгляв на отминаващата дева -
на неневестната невеста - Беатриче.

Любов! Любов! Над жизнената врява
като могъщ кумир ни извисяваш,
и с химн възторжен ти духа огласяш…

Но бичът за какво е? А търгашите,
с лица без свян - зловещи като в лудница?
Какво си ти - светица или блудница?

—————————–

***

И тъй: аз се скланям в покорна молитва
без плач, без ненужна борба.
Като вярващ сред храм, като рицар пред битка
пак слушам добрата съдба.

Разбирам й песните с тайна заръка -
веднъж ечи техният глас!…
Но ти ако викнеш: „Възкръсвай! Възкръсвай!” -
не зная, ще мога ли аз.

Достатъчно! Стига!… Така съм сразена
Знам: идва неясният край.
Но ни съм уплашена, ни примирена.
Ни щастие диря комай.


ИЗ ЦИКЪЛА „ЗОРИ”


***
Запламтяха, заискряха в пъстър вихър снегове.
Заиграха, зазвъняха с перлен блясък ветрове
и с мъглица се покриха полусънни брегове.

Руменеят всички бузи сякаш рози вред цъфтят.
Нижат се брези сребристи и далеч от нас искрят.
Нишки от мечти ни свързват, пияни през смях студът.

Заедно ръце и взори… в хлъзгав танец се въртим.
Нещо искаме и можем… Но защо, в какво кръжим?
Над какви незнайни бездни с тайните си пак летим?

По-далеч, далеч… И само погледът скърби стъмен.
И смехът там е тъй страшен, и тъй къс и отчужден…
В този миг сме само двама, в този миг си само с мен.

А цветята в чужд път вече губят листи в кратък срок.
Някой унизен е схванал намек в нечий смях жесток.
Как би ни подминал този страстен яростен поток.

Но сега сме още волни - в нас мечтите се тълпят.
Над леда искрящ по змийски дирите след нас пълзят.
И се смеят студовете над настръхналия свят.


ИЗ ЦИКЪЛА „ПАСТЕЛИ”


***

Денят в шеги прахосваш ти,
а вечер - все сама.
В сърцето мрак ленив слухти,
покой - в дома.

В сърцето бликва смутен зов
от пропиляни дни
и с равни крачки идва нов
сън, с нови тишини.

Сърцето смукно чака пак
кога ще се вклини
меч в бездната от вечен мрак
и празни дни…

И острие след острие,
в стъмен покой,
се сливат пак - на огньове
отминал рой…

И там очи пак - в наплив лих,
и на усти шума…
И пак светът - пустинно тих,
и ти - сама!


ИЗ ЦИКЪЛА „НЕПОНЯТНИ СТРАНИ”


***

Скитах се без път в страни за мен незнайни
може би в небето или в някой ад.
Бях сама в мъглите - сиви и потайни,
пак безсилна, както съм в живота млад.

Екнеха звънарни, но звука не помня.
Чувах гласове - словата не разбрах..
Тътени откъслечни от удари разгромни
блъскаха сърцето, станало на прах…

Някой с плач и гняв там молеше пощада.
А аз бях покорна. Дните не броях.
Свеждаше луната лъч и аз отрадно
в сенчеста дантела всеки миг ловях.

Ласката мъртвешка смазваше душата.
Мреше радостта на всеки земен ден.
Но виж: грейна в бездната ми слънце златно.
Слънце! Слънце! Ти дойде тук! Ти си с мен!


***

…И Данте просветленные напевы,
И стон стыда - томительный, девичий,
Всех грёз, всех дум торжественные севы
Возносятся в непобедимом кличе.

К тебе, Любовь! Сон дорассветной Евы,
Мадонны взор над хаосом обличий,
И нежный лик во мглу ушедшей девы,
Невесты неневестной - Беатриче.

Любовь! Любовь! Над бредом жизни чёрным
Ты высишься кумиром необорным,
Ты всем поешь священный гимн восторга.

Но свист бича? Но дикий грохот торга?
Но искаженные, разнузданные лица?
О, кто же ты: святая - иль блудница!

—————————–

***

Пусть так. Я склоняюсь с покорной молитвой,
Без слез, без ненужной борьбы.
Как верный во храме, как рыцарь пред битвой,
Я слушаю шепот Судьбы.

Мне внятны ее несказанные песни,
Что раз нам дано услыхать…
И, если ты вскрикнешь: “воскресни! воскресни!” -
Не знаю, смогу ли я встать.

Я странно устала. Довольно! Довольно!
Безвестная близится даль.
И сердцу не страшно. И сердцу не больно.
И близкого счастья - не жаль.

—————————–

***

Загорелись, заблестели яркой радугой снега.
Заиграли, зазвенели в переливах жемчуга.
В легкой дымке онемели полусонно берега.

Кем-то брошены на щеки лепестки багряных роз.
В отдалении, за нами, цепь серебряных берез.
Нить неведомых мечтаний протянул, смеясь, мороз.

Руки вместе, взоры вместе, быстро-быстро мы скользим…
Что мы можем? Что мы смеем? Что так жадно мы хотим?
Над какой угрюмой бездной с нашей тайной мы летим?

Дальше! Дальше! Все забыто. Только взгляд горит тоской.
Только смех звучит так жутко. Только смех - совсем чужой.
В этот миг нас только двое. В этот миг - лишь ты со мной.

В чуждых далях распустился яркий рдеющий цветок.
Кто-то понял чей-то робкий, нежно брошенный намек.
Знаю, знаю, нас не минет страсти яростный поток!

Но пока, еще свободны, быстро мчимся в царстве грез.
След на льду змеится лентой. На щеках мерцанье роз.
И смеется еле слышно над бегущими мороз.

—————————–

***

Смеешься, шутишь целый день,
А вечером - одна.
И в сердце сумрачная лень
И тишина.

И в сердце смутный-смутный зов
Давно забытых дней.
И мерный шаг грозящих снов
Слышней, слышней.

И сердце тихо-тихо ждет,
Когда вонзится меч
В безмолвной бездне вечных вод,
Погасших встреч…

И, острие за острием,
Из темной тишины
Встают - и жгут живым огнем
Былые сны.

Вот бледный очерк чьих-то уст,
Вот чьих-то глаз волна…
А мир кругом - так странно пуст,
И ты - одна!

—————————–

***

Я была в каких-то непонятных странах:
В небесах, быть может. Может быть, в аду.
Я одна блуждала в голубых туманах
И была бессильна… В жизни - как в бреду.

Колыхались звоны… Я не помню звуков.
Голоса дрожали… Я не помню слов.
Сохранились только перебои стуков
Разбивавших сердце острых молотков.

Кто-то плакал страстно. Кто-то к небу рвался.
Я - была покорна. Я - не помню дней.
Лунный луч склонялся. Лунный плач смеялся,
Заплетая нежно кружево теней.

Мертвенная ласка душу убивала,
Убивая чары радости земной…
Но теперь мне в безднах солнце засверкало.
Солнце! Солнце! Снова! Снова - ты со мной!