Алексей Лебедев

превод: Красимир Георгиев

В КИТЕЛА ВЕТРИ ЛЕДЕНИ СТРУЯТ

В китела ветри ледени струят
и неуморно облаците гонят,
така настъпва утро, Ленинград,
студено трополи трамваят тромав.

Да, есен е - изстиващ сив гранит
в обятия сумрачни Нева пази
и огън в седем сутринта пламти,
и ни проклина вятърът омразен.

В краката ми матроски стяг лежи,
над мен оскъдното небе синее…
Мъглива есен в улици кръжи.
Стоя и пуша, дим горчив се лее.

1937 г.

——————————

НА ДЪНОТО

Лежи на дъното матросът,
в зелено-син покой е той.
Над океана буреносен
заглъхва кратък кървав бой,

а тук ни гръм, ни шум долита…
Над пясъчната пустота
докосва го акула сита,
матроса с перка гали тя…

Дробовете му са пробити,
но в синия дълбинен мрак
матроските очи са впити
нагоре, към вълните пак.

И сякаш в мъртвото оттатък,
измъчван от сурова плам,
той си припомня боя кратък
и иска да е още там.

1941 г.

СВИРЕПЫЙ ВЕТЕР РВЕТСЯ ПОД БУШЛАТ

Свирепый ветер рвется под бушлат
И гонит облака не уставая,
Так возникает утро, Ленинград,
Холодный лязг небыстрого трамвая.

Да, осень - это стынущий гранит,
Неву хранящий в сумрачных объятьях,
И в семь утра горящие огни,
И ветер этот, злобный, как проклятье.

Лежит у ног матросский сундучок,
А надо мной скупого неба просинь…
А улиц вид туманен и далек.
Стою, курю, и горек дым, как осень.

1937 г.

——————————

НА ДНЕ

Лежит матрос на дне песчаном,
Во тьме зелено-голубой.
Над разъяренным океаном
Отгромыхал короткий бой,

А здесь ни грома и ни гула…
Скользнув над илистым песком,
Коснулась сытая акула
Щеки матросской плавником…

Осколком легкие пробиты,
Но в синем мраке глубины
Глаза матросские открыты
И прямо вверх устремлены.

Как будто в мертвенном покое,
Тоской суровою томим,
Он помнит о коротком бое,
Жалея, что расстался с ним.

1941 г.