ПОЕТИ

Арон Копштейн

превод: Красимир Георгиев

ПОЕТИ

До армията не харесвах разни
хармоники с пиянски дрезгав глас,
те сякаш с груби длани безобразно
махоркови искри жълтеят в нас.

Сега с души военни ний живеем,
мечтаем за театър, кино, стих,
сред строя тихичко „Катюша” пеем
(гласът на фронта трябва да е тих).

Да, пресметливи станахме и го;рки,
поезията рядко ни зове
и спорим за партенки и махорка,
тъй както бяхме чели стихове.

Но друга дружба, може би, не трябва,
освен възникналата в студ и мрак,
когато морен Николай Отрада
ми рецитира в поход Пастернак.

Ломеше пътят скалните оврази,
по него в маскировъчен халат
с объркано-възторжените фрази
възторжен войнски преход бе изпят!

Почти като дуел бе пътят труден
и в схватката със здрач и пустота
по хиляди пътечки ний ще бъдем,
за да не тъпчем пътя на света.

Какво за нас бе родната природа?
На оренбургски ниви клас щастлив,
на Днепър махмурлукът плодороден,
на ширна Волга разливът игрив.

Ни бури, ни порои, ни пожари
(такава я видяхме ние тук) -
тя бе за нас и Тверски булевард, и
алеята към моя институт.

Но в януари на четирдесета
поехме доброволци на война
в суровите финландски лед-полета
на непозната, чужда нам страна.

И днес не ща хармониките хорски
с пискливия прегракнал тъжен лъст.
Гордея се, че в ескадрон скиорски
аз рецитирах Пушкин наизуст,

че с изживяни войнствени порядки
и досега стихът е в моя взор,
обичам го, както децата сладко
и както мотористът свой мотор.

Прекъсва пулс, не можеш да се справиш,
измъчва те като пороен дъжд,
три дълги часа той не се оправя
и бръмва, забърборва изведнъж,

сърцето му пак тактове разменя,
уверен, непрекъсващ шум тръби,
напомня моето стихотворение,
което ще напиша, може би.

И вкъщи невредим ако се върна,
когато тук отмине двайсти бой,
ще се наспя добре, преди да зърна
поредния окоп на фронта мой.

Ще стана зъл и пресметлив, и зорък
като на пост (в наряд ще съм по мрак)
и не за хляб, за сол и за махорка,
за стихове ще спорим пак и пак.

Гръм батареен. Мълнии витаят.
А над землянката ни - дим и мраз.
„И вечен бой е! За покой мечтаем…”
Тъй Блок бе казал. Тъй ще кажа аз.

1940 г.

——————–

* „И вечный бой! Покой нам только снится…” - фрагмент от стихотворението на Александър Блок „На поле Куликовом”.

————————————

ПОЭТЫ

Я не любил до армии гармони,
Её пивной простуженный регистр,
Как будто давят грубые ладони
Махорочные блёстки жёлтых искр.

Теперь мы перемалываем душу,
Мечтаем о театре и кино,
Поём в строю вполголоса „Катюшу”
(На фронте громко петь воспрещено).

Да, каждый стал расчётливым и горьким:
Встречаемся мы редко, второпях,
И спорим о портянках и махорке,
Как прежде о лирических стихах.

Но дружбы, может быть, другой не надо,
Чем эта, возникавшая в пургу,
Когда усталый Николай Отрада
Читал мне Пастернака на бегу.

Дорога шла в навалах диабаза,
И в маскхалатах мы сливались с ней,
И путано-восторженные фразы
Восторженней звучали и ясней!

Дорога шла почти как поединок,
И в схватке белых сумерек и тьмы
Мы проходили тысячи тропинок,
Но мирозданья не топтали мы.

Что ранее мы видели в природе?
Степное счастье оренбургских нив,
Днепровское похмелье плодородья
И волжский нелукавящий разлив.

Ни ливнем, ни метелью, ни пожаром
(Такой её мы увидали тут) -
Она была для нас Тверским бульваром,
Зелёною дорогой в институт.

Но в январе сорокового года
Пошли мы, добровольцы, на войну,
В суровую финляндскую природу,
В чужую незнакомую страну.

Нет, и сейчас я не люблю гармони
Визгливую, надорванную грусть.
Я тем горжусь, что в лыжном эскадроне
Я Пушкина читаю наизусть,

Что я изведал напряженье страсти,
И если я, быть может, до сих пор
Любил стихи, как дети любят сласти, -
Люблю их, как водитель свой мотор.

Он барахлит, с ним не находишь сладу,
Измучаешься, выбьешься из сил,
Он три часа не слушается кряду -
И вдруг забормотал, заговорил,

И ровное его сердцебиенье,
Уверенный, неторопливый шум,
Напомнит мне моё стихотворенье,
Которое ещё я напишу.

И если я домой вернуся целым,
Когда переживу двадцатый бой,
Я хорошенько высплюсь первым делом,
Потом опять пойду на фронт любой.

Я стану злым, расчётливым и зорким,
Как на посту (по-штатски - „на часах”),
И, как о хлебе, соли и махорке,
Мы снова будем спорить о стихах.

Бьют батареи. Вспыхнули зарницы.
А над землянкой медленный дымок.
„И вечный бой. Покой нам только снится…”
Так Блок сказал. Так я сказать бы мог.

1940 г.