БРАШНО И МЪКА

Марина Цветаева

превод: Татяна Любенова

БРАШНО И МЪКА

„Всичко ще мине, ще се забрави!” -
тешат се хората с тази поука.
Ще се премели тъгата в брашно?
Не, по-добре мъка!

Вярвайте, хора, живи с тъгата сме!
Само с тъга побеждаваме скука.
Ще се забрави? Всичко ще мине?
Не, по-добре мъка!

1909-1910 г.

——————————

В ПАРИЖ

Дом до звезди, небето ниско,
и близка димната Земя.
В големия Париж изискан,
все тази тайнствена тъга.

Шумят вечерни булеварди,
гасне последен лъч над тях.
Навсякъде все двойки, двойки -
в очите дързост, на устни смях.

До кестена съм тук сама,
склонила сладостно глава!
Ридае в мен стих на Ростан,
как е в самотната Москва!

Париж ми е и чужд, и жалък,
по-скъп е прежният ми блян!
В дома е теменужна жалба
и ласкав, нечий портрет там.

Там нечий взор е тъй печален,
и профил нежен на стена.
Rostand и мъченик-Райхщадски,
и Сара - всички са в съня!

В големия, щастлив Париж,
сънувам облаци, трева
и весел смях, и сенки близки,
с дълбока болка, все така.

1909 г.

——————————

ДЕКЕМВРИ И ЯНУАРИ

Призори, в декември, бе щастие,
продължи само - миг.
Истинско, първо щастие,
не от книги.

Призори, в януари, бе мъка,
като смърт - бе часът.
Истинска, горчива мъка,
за първи път!

1911 г.

——————————

ДУША И ИМЕ

Докато в блясък се вихри бал,
не заспива Душата в умора.
Но име друго Бог ми е дал:
морско е то, морско!

Под нежни въздишки, във вихрен валс,
не забравям тъгата хорска.
Други мечти Бог ми е дал:
морски са те, морски!

В светлини пее мамеща зала,
пее, зове и бляска,
но душа друга Бог ми е дал:
морска е тя, морска!

1911 г.

——————————

***

Вие, минаващите край мен,
край не мои и съмнителни чарове -
ако знаехте колко огнен
живот разпилян е даром.

Героическа жар каква
аз на сенки случайни отдадох…
Как сърцето в пепел изтля,
от барута похарчен даром.

О, летящият влак в нощта,
отнасящ съня на гарите…
Впрочем, зная аз, че и тогаз
вий не бихте разбрали - ако знаехте -

защо резки са мойте слова,
в дима вечен от папироса -
колко тъмна и грозна тъга
е в главата ми светлокоса.

17 май 1913 г.

——————————

***

На стиховете ми, написани тъй рано,
та и не знаех аз, че съм поет,
изтръгнали се като капки от фонтана,
като искри от фойерверк.

Вмъкнали се като малки дяволи
в светилище на сън и на тамян,
стиховете ми за смърт и младост,
- никога не четени от вас! -

разпръснати в праха по магазините
(където никой с обич не ги взе),
на стиховете ми, като на скъпо вино,
ще дойде своя ред.

Май 1913 г.
Коктебел

——————————

***

Две слънца стинат - о, господи, пощади! -
едно - на небето, другото - в моите гърди.

Как тези слънца - дали на себе си ще простя? -
как тези слънца ми взеха на мен ума!

И двете стинат - от лъчите им не боли!
И първо това ще изстине, което най-силно гори.

5 октомври 1915 г.

——————————

БЕЗСЪНИЦА

9.***

Кой спи в тази нощ? Никой не спи!
Детенце в люлката своя крещи,
старикът над своята смърт е превит,
който е млад - с милата си шепти,
с устни я милва и я гледа в очи.

Заспиш ли - пак ще се събудиш ли ти?
Ще успеем, ще успеем, ще успеем да се наспим!

А зоркият страж - от тук до там,
с фенера си розов минава сам.
И над възглавницата с боботещ глас,
яростно удря клепалото, с бяс:

- Не спи! крепи се! говоря с добро!
А то - вечен сън, а то - вечен дом!

12 декември 1916 г.

——————————

10.***

Ето прозорец пак,
където пак не спят.
Може би - пият вино,
Може би - просто седят.
Или просто - ръце
не разделят двама,
във всеки дом, момче,
такъв прозорец трябва.

Вик на разлъка и среща -
ти си, прозорец, в нощта!
Може - стотици свещи,
може - три да горят…
Няма и няма, знам,
за ума ми - покой.
И в моя дом сега
се случи такова.

За безсънния дом, друже мой, помоли се,
за прозорец, зад който не спи се!

23 декември 1916 г.

——————————

СТИХОВЕ ЗА БЛОК

6.***

Мислили си - Човек!
И да умре го заставили.
Мъртъв е сега. Навек!
- Плачете за мъртвия ангел!

Той във залеза пя
за красотата вечерна.
Три огънчета в нощта
трептяха, суеверни.

От него струяха лъчи -
снега като струни докосваха.
Восъчни три свещи -
като Слънце са! Светоносно!

О, погледнете - как
клепките хлътнаха тъмни!
О, погледнете - как
крилата му са поломени!

Черен чете четец,
тълпят се хора празни…
- Мъртъв лежи певецът
и възкресение празнува.

9 май 1916 г.

——————————

***

Ще те отвоювам от всичко земно, и от всичките небеса,
защото гората - е моята люлка, и гробът - ми е гора,
защото аз на земята стоя единствено с една нога,
защото за теб песен ще пея, както никоя досега.

От времената ще те отвоювам, и от всичките нощи,
от всичките златни знамена, от всички мечове остри,
ключовете ще запокитя, ще прогоня песовете сама -
защото в земните нощи аз съм по-вярна от тях.

Ще те отвоювам от всички други - от тази, от друга една,
ти не ще си ничий жених, аз - не ще съм ничия жена,
и в последния спор ще спечеля - замълчи! -
от този, с когото Иаков в нощите си спори.

Но додето не скръстя пръстите ти на твойте гърди -
о, проклятие! - сам на себе си оставаш - ти:
двете твои крила, устремени са към светлина -
защото светът е люлката ти, и гробът ти - е този свят!

15 август 1916 г.


МУК’А И М’УКА

- „Все перемелется, будет мукой!”
Люди утешены этой наукой.
Станет мукою, что было тоской?
Нет, лучше мукой!

Люди поверьте: мы живы тоской!
Только в тоске мы победны над скукой.
Все перемелется? Будет мукой?
Нет, лучше мукой!

1909-1910

——————————

В ПАРИЖЕ

Дома до звезд, а небо ниже,
Земля в чаду ему близка.
В большом и радостном Париже
Все та же тайная тоска.

Шумны вечерние бульвары,
Последний луч зари угас.
Везде, везде все пары, пары,
Дрожанье губ и дерзость глаз.

Я здес одна. К стволу каштана
Прильнуть так сладко голове!
И в сердце плачет стих Ростана,
Как там, в покинутой Москве.

Париж в ночи мне чужд и жалок,
Дороже сердце прежний бред!
Иду домой, там груст фиалок
И чей-то ласковой портрет.

Там чей-то взор печально-братский,
Там нежный профиль на стене.
Rostand и мученик-Рейхштадский
И Сара - все придут во сне!

В большом и радостном Париже
Мне снятся травы, облака,
И дальше смех, и тени ближе,
И боль, как прежде, глубока.

1909 г.

——————————

ДЕКАБРЬ И ЯНВАРЬ

В декабре на заре было счастье,
Длилось - миг.
Настоящее, первое счастье,
Не из книг!

В январе на заре было горе,
Длилось - час.
Настоящее, горькое горе
В первый раз!

1911 г.

——————————

ДУША И ИМЯ

Пока огнями смеется бал,
Душа не уснет в покое.
Но имя бог мне иное дал:
Морское оно, морское!

В круженье вальса, под нежный вздох
Забыть не могу тоски я.
Мечты иные мне подал бог:
Морские они, морские!

Пает огнями манящий зал,
Поет и зовет, сверкая.
Но душу бог мне инуя дал:
Морская она, морская!

1911 г.

——————————

***

Вы, идущие мимо меня
К не моим и сомнительным чарам -
Если б знали вы, сколько огня,
Сколько жизни, растраченной даром,

И какой героический пыл
На случайную тень и на шорох…
И как сердце мне испепелил
Этот даром истраченный порох.

О, летящие в ночь поезда,
Уносящие сон на вокзала…
Впрочем, знаю я, что и тогда
Не узнали бы вы - если б знали -

Почему мои речи резки
В вечном дыме моей папиросы -
Сколько темной и грозной тоски
В голове моей светловолосой.

17 мая 1913 г.

——————————

***

Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я - поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет.

Ворвавшимся как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти
- нечитанным стихам! -

Разбросанным в пыли по магазинам
(где их никто не брал и не берет!),
Моим стиха, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.

Май 1913 г.
Коктебель

——————————

***

Два солнца стынут - о, господи, пощади! -
Одно - на небе, другое - в моей груди.

Как эти солнца - прашу ли себе сама? -
Как эти солнца сводили меня с ума!

И оба стынут - не больно от их лучей!
И то остынет первым, что горячей.

5 октября 1915 г.

——————————

БЕССОННИЦА

9.***

Кто спит по ночам? Никто не спит!
Ребенок в люльке своей крчит,
Старик над смертью своей сидит,
Кто молод - с милою говорит,
Ей в губы дышит, в глаза глядит.

Заснешь - проснешься ли здесь опять?
Успеем, успеем, успеем спать!

А зжоркий сторож из дома в дом
Проходит с розовым фонарем,
И дробным рокотом над подушкой
Рокочет ярая колотушка:

- Не спи! крепись! говорю добром!
А то - вечный сон! а то - вечный дом!

12 декабря 1916 г.

——————————

10. ***

Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может - пьют вино,
Может - так сидят.
Или просто - рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг
Есть окно такое.

Крик разлук и встреч -
Ты, окно в ночи!
Может - сотни свеч,
Может - три свечи…
Нет и нет уму
Моему - покоя.
И в моем дому
Завелось такое.

Помолись, дружок, за бессоный дом,
За окно с огнем!

23 декабря 1916 г.

——————————

СТИХИ К БЛОКУ

6. ***

Думали - человек!
И умереть заставили.
Умер теперь. Навек.
- Плачьте о мертвом ангеле!

Он на закате дня
Пел красоту вечернюю.
Три восковых огня
Треплются, суеверные.

Шли от него лучи -
Жаркие струны по снегу.
Три восковых свечи -
Солнцо-то! Светоносному!

О, поглядите - как
Веки ввалились темные!
О, поглядите - как
Крылья его поломаны!

Черный читает чтец,
Топчутся люди праздные…
- Метрвый лежит певец
И воскресенье празднует.

9 мая 1916 г.

——————————

***

Я тебе отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес - моя колыбель, и могила - лес,
Оттого что я на земле стою - лишь одной ногой,
Оттого что о тебе спою - как никто другой.

Я тебе отвоюю у всех времен, у всех ночей,
У всех золотых знамен, у всех мечей,
Я закину клюби и псов прогоню с крыльца -
Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Я тебе отвоюю у всех других - у той, одной,
Ты не будешь ничей жених, я - ничьей женой,
И в последнем споре возьму тебя - замолчи! -
У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока тебе не скрещу на груди персты -
О, проклятие! - у тебя останешься - ты:
Два крыла твои, нацеленные в эфир -
Оттого что мир - твоя колыбель, и могила - мир!

15 августа 1916 г.